когито прощания, спасения-приветствия без возврата

Дмитрий Кралечкин (Москва), Александр Смулянский (Санкт-Петербург)
Московский философский колледж и Петербургское философское кафе организуют совместное обсуждение посредством видео-конференции. Если вы при регистрации укажете свой скайп-адрес, то не исключено, что мы сможем подключить вас к дискуссии.
Обсуждаемые темы
Рассматривается современная интерпретация понятия власти, которое содержит два смысла — власть, как машина, аппарат власти, и власть, как практика, производящая субъекта.

Время проведения: суббота, 28 ноября, 15-30
Место проведения: Петербург, Лиговский, 53 (арт-центр «Пушкинская-10», флигель D)
Организатор: Петербургское философское кафе
Карточка события на сайте Московского философского колледжа

Регистрация на мероприятие
Под впечатлением от массированных параллельных Альтюссер-штудий собираюсь поучаствовать.

Лекция Михаила Хорькова посвящена тому, как в настоящее время меняется представление о средневековой европейской философии, как трансформируются способы работы с ней, какие конкурирующие школы существуют в этой области истории философии и какие интерпретации они предлагают. Лекция открыта для всех желающих.
Михаил Хорьков - доцент кафедры истории философии РУДН, Москва; приглашенный исследователь, Томас-Институт, Кельн; автор ряда монографий и статей о средневековой немецкой мистике и западноевропейской философии ХХ века.

Время проведения: 2 декабря в 19-00
Место проведения: будет объявлено дополнительно
Организатор: Михаил Хорьков
Карточка события на сайте Московского философского колледжа

Регистрация на мероприятие

Объявление на злобу дня. Особенное приглашение Галине Владимировне Вдовиной.

Глеб Павловский пытается загладить впечатление от бестактной статьи Костылева на РЖ. Использует свой любимый довод: во всем виновато общество. Пусть же оно себя высечет, как высекла себя гоголевская вдова.

Однако не надивлюсь, какой же Фармакос мастер по производству герметичный текстов. Долго прикидывала, где бы устроить короткое замыкание в этом дискурсе -цепи нервных импульсов, электрических сигналов. Расклад в двумя гиперболическими ужасами Просвещения весьма прозрачен. Абсолютно принимаю фармакосово истолкование субъективности в качестве двоемыслия, лицемерия и мимикрии, я только использую эту фигуру под названием этика диссидентства. Но кажется, что вопрос, который предлагается в качестве проблематизации, несостоятелен: "Ведь именно этот ужас исчезновения общества, а вовсе не ужас «последствий Просвещения», является тем, что вызывает отвращение к Просвещению как таковому – тогда как экономия и специальный миф спасают нас от него. Но что, собственно, приводит к конструированию этого отвращения? Не открывает ли этот «подлинный» ужас чего-то большего в Просвещении, чем его необратимая «циклическая» экономия?"
Ужас исчезновения общества, который поддерживает экономию Просвещения, балансирование между абсолютным обществом и абсолютным субъектом - что можно к нему добавить? Как работать со страхами? Понятно, что от них необходимо избавляться, скажет Фармакос и таким ответом сразу включиться в циркуляцию просветительского смыслообмена.
Я предлагаю разомкнуть, заискрить эту цепь в другом месте. Фармакос представляет дело так,что субъект - это безальтернативная модель. Это не так. Гибридность, "складчатость" субъекта состоит в том, что во-первых, мышление редуцируется к критике,во-вторых, интенсивность критики варьируется только в отпределенном диапазоне - устремляясь к максимальной силе. Именно в этом пункте субъект подлежит деконструкции. Необходимо перевернуть ось критики, придуманной все-таки Декартом от "сохранить, чтобы спасти" к прежнему виду - "спасти, чтобы сохранить". Теперь я уже лучше представляю, как это можно сделать.
P.S. А на выпад Кралечкина про неочевидность и неактуальность проблемы субъекта из-за полной синхронизации социальных практик, в ответ на который на семинаре я плела какую-то чушь, теперь ответила бы так: разве это интересно, когда все действуют, но ничего не происходит? А ведь все потому, что субъект - единственный поставщик событийности.

Философия Старого света зарождается у греческих колонистов, открывателей и захватчиков мира нового. Само имя «философия», вероятно, возникает как маскировка политического ангажемента мысли. Особая хитрость разума требуется мыслителю для достижения двух взаимоисключающих целей: оказать влияние на политику, но в то же время сберечь себя и других от соприкосновения с ней. Данный семинар – введение в двусмысленность философской политики, инструменты которой одновременно гибельны и спасительны. Это нешуточная попытка думать о том, возможно ли спасти мир мышлением.

Объявляется регистрация на курс "Спасти мир". Протагонист темы - юзер

humanitor

Одна из записей в блоге моего взаимного друга, убитого отца Даниила Сысоева, которую он сделал вчера.
Везде я вижу одну и туже проблему. Активные христиане, готовые нести свет Христа тем. кто пребывает сейчас под властью дьявола, обольщаются идеологиями мира сего и погружаются в пучину мирских дрязг. В Сербии люди часто даже и не думают, что можно не сражаться с мусульманами или католиками.я а обращать их в Православие. В России говорят, что сначала надо обратить русских, а уже потом пытаться обратить кого-то другого. А результате и здесь и в других местах ищущие не находят открытых дверей. Обращенные патриотами и националистами вводят свои заповеди, которых Бог не заповедовал, а забывают про то, что Бог требовал. В результате о Христе нет и речи, а разговоры идут о величие Сталина, Гитлера или либеральных ценностей. Один остался чужим для обращенных христиан - Сам Господь наш Иисус Христос. О Нем и речи нет. Его заповеди презираются (достаточно посмотреть, как православные юзеры исполняют в Сети Нагорную проповедь). О Его планах об нас и слышать не хотят.
И что удивляться, что успехи нашей проповеди не впечатляют? Как говорили мне обращенные татары, они не понимают, почему в храмах они слышат проповедь не о Боге, а о великом предназначении Руси (или Украины). Вообще складывается впечатление из содержания проповедей и интернет-дискуссий, что наши люди уже все доктора богословия и не нуждаются в изучении веры. Обсуждаются темы. которые не имеют никого значения для спасения, но забывается главное: суд, милость и вера.
Пока не вспомним, что Церковь наша - корабль, плывущий сквозь житейское море к пристани спасения. что мы странники и пришельцы, и Родина наша в небесах, до тех пор и миссия наша будет бессильной. Те люди, которые ищут Истины, не придут к нам, ибо им не интересны заботы града земного. И лишь те. кто плачет, потому что ему тесно на чужбине, те найдут Отечество мира и на Земле (в Церкви Божией), и на Небе, в объятиях истинного Отца.

Говорят, что современные люди не желают слышать о Христе, а потому к их представлениям надо приспосабливаться. Но это неправда. И наши современники, и молодые, и старые живут с неутоленной тоской в сердце. А эта тоска не унимается из-за заклинаний человеческих идеологий, а утоляется лишь чистой водой Абсолютной Истины, которую имеет Церковь.
Так что миссионеры, будьте небесными гражданами, и зовите всех в небеса, ибо только тогда успех ожидает вас.
Не надо никому ничего показывать, не надо всей этой риторики, не надо.

Ответы напишу позже,сделаю паузу, потому что, во-первых, это же не политполемика, где необходима скорость, во-вторых, я же не философ, а метафизическая юродствующая, в-третьих, я еще не придумала, как показать, что критика может быть не критической, в-четвертых, прошу не забывать,что у меня четверо детей, требующих моего внимания.

Ирине Д
"Ведь понятно, что для нас. для христиан, субъектом является Бог.
Далее - "на второй линии" - как ни крути, субъектом является "автономный индивид". В той мере. в какой свобода дана ему Богом."

Это Морозов жжот. Ну, ему положено.

Там про них хорошо написал юзер Бакалео, кстати. Про К и полицейское государство. особенно интересны реакции.Т.е. что существа они не уловили - это нормально. А вот то, что стая сложилась - важно. Это вот и был задуманный в проекте результат. Теперь хорошо бы именно на этом социальном эффекте показать, как дохнет субъект. Хучь автономная свободная воля, хучь забота о себе.

Но я не про то. Нет времени разворачивать, но вам и так понятно: вот надо показать, каков способ сложения порноангела, который не спотыкается ни при формулировке первой части морозовской самоуверенной глупости, ни - самое главное - при перескоке с первой части сентенции ко второй. В этом сверхбыстром перескоке без всякого времени, стыке без шва заложена вся громадная мощь того, над чем работает в своем проекте Либера (чтобы там не говорили возделывающие свои маленькие делянки "правильные медиевисты").
Как он устроен в России, какова его разверстка, его политическая физика (наглядная в этом клубе пристального наблюдения) , его СОЛИДАРНОСТЬ (вы же видите, как бодро она сложилась).
Я бы даже алкоголика не стал зачислять в биографический соматический случай. Ни хрена. Акголь здесь - средство введения в тот экстазис, который позволяет жить в самоудостворении вот этого перескока МИНУЯ ВСЯКОЕ УРАВНЕНИЕ БЫТИЯ И ПРИСУТСТВИЯ.
Где она, эта серая пустота, которую так любит описывать Пелевин - пишущий вот как раз про "субъективацию" таких стай?
Где находится этот мир, в котором последний человек поклоняется мертвому богу - субъекту (кстати, как с этим связан последний бог из Байтреге?)
Соотносится ли он с дас ман, с сомнабулизмом Il y a?
Есть ли у них еще свой собственный бог - бог промежутка, и как он связан с гуманизмом и прометеевским демоном, коего проклинают Лосев и Давыдов?
Ясно, что вся томистская революция просто в этом мире еще не случилась. Но живут ли эти люди сверхбыстрого промежутка в мире Авгистина?
Как они навешивают свои предикаты, или это серая бесформенная муть сгущается под-лежащим?
Анализом Т в этом контексте я бы не пренебрегал.
Вы все про французов. А ведь здесь не случилось многое такое, что существует только как автоматизм языка, формированного "из чужого", и потому - без всякой собственной памяти, без посыла к писку таковой. Там приподними завесу сказанного - а на месте говоримого - неразличимость двойного агента, двойной инвагинации, серое облако, завязывающееся в узлы. Озорно и лайя.
Я думаю, в этом сшиве без шва - какая-то страшная и важная правда. Ее надо описать, в ней - целый этос, не ведомый Фукон и Арендт, по сравнению с которой эйхманн окажется подвижником стоиком и гением рефлексивности.
Или - просто совсем другой способ стояния. Которому вся история западной метафизики с ее аристотелем-порфирием-фомой-декартом не имеет никакого смысла. Она не про него. Слово есть, а жопы нет.
Так вот это "нет" - оно структурно. У него конечно есть агент-носитель. Но едва ли точечный. А - сверхбыстрый промежуток, каким алкогольное экстатическое речепорождение симулирует сознание, подлежащее своих атрибутов.
Складка, не относящая ни в какой просвет.
Она вечность сразу пришивает к времени, как тот, пардон, рукав вот к тому самому. Кто - она? Каков здесь действователь?
Думаю, название их - транзит - очень символично. Оно из тех имен, которые даны не от сюда. Транзит мертвого партикуляртного субъекта к мертвому партикулярному богу-субъекту. Абсолютный нигилизм? не знаю, здесь мы вступаем в область, где любое имя - бомба, при нажатии секущее все вокруг.
А, ладно, слишком смутно, а уточнять нет сил и времени. Пусть останется так пока, бормотанием внутренней речи. В чертоге теней.
farma-sohn.livejournal.com/

После Вашего семинара я стал думать о Вашей стратегии – и ничего не придумал. Кажется, что здесь уже задана какая-то непродуктивная апория. Подумав об этой апории, я (интроспективно) столкнулся с противоречием чувств: боюсь сказать банальность и не боюсь сказать банальность. (Вот такие ощущения порождает Ваша стратегия.)
Банальность заключается в том, что в современной и (даже) в постсовременной ситуациях теологический и философический подходы относятся к разным измерениям. Даже если их квалифицировать «просто» как разные дискурсы, внутри этих дискурсов присутствует принципиальная разница отправных (и конечных целевых, если о них уместно говорить применительно к «разным дискурсам») точек и, соответственно, ракурсов. Это слишком хорошо видно, скажем, в диалоге Мариона и Деррида (и, например, у дерридианца Капуто, когда он богословствует).
Почему, как и откуда кто-то говорит о Боге богословской традиции? То есть богословствует? Откуда сама эта возможность (а потом и ее реализация)?
Почему и как нужно «привлекать богословие»? И куда – в философскую традицию? Если да, то в какую – где ее рамки?
Банально, что философ может работать с материалом богословской традиции. Но не банальным является вопрос о том, как он (конкретно) ее убивает, абсорбируя «материал» в свой собственный дискурс.
И отсюда банально-небанальным является вопрос о том, где и как два (по существу, антагонистических) дискурса могут встретиться или встречаются, если встречаются.
Позиции здесь не симметричные. Деррида ничего не понимает в «негативной теологии». Марион может понять Деррида – то есть его квалифицированно интерпретировать.
Применительно к «персонологии». Богословие личности предельно примитивно – как это хорошо видно у Зизиуласа. Там нет и не может быть нюансов (я бы сказал, все слишком догматизировано; и это именно у такого настоящего, то есть мыслящего, богослова, как Зизиулас). Богословие, разворачивающееся из своего богословского места, – замкнутый и самодостаточный «мир в себе». Богословием «правит» сотериология. И ничем другим оно управляться не может по определению. Кроме – апологетики… Или – критики опытов философского мышления о божественном (там и тогда, где и когда таковые имеют место в нововременной истории мысли).
Поэтому вопрос: зачем Вам богословие – для «убийства субъекта персоной»?
Богословская персона промахивается, если ее нацелить на «субъекта».
Или нет?
Что Вы можете, практикуя философский дискурс (к контексте философской истории субъективности), взять у богословия для своих целей? (А брать, если брать, надо, конечно, не у каких-то авторов, а из самого богословского дискурса – о Божественном, во-первых, и о человеческом «в свете» божественного, во-вторых. Брать можно только У СЕБЯ богословствующего.)
Или Вы намереваетесь создать (выявить) какую-то вполне «философскую персону», протооснованием которой будет теологический (то есть сотериологически ориентированный) мысле-опыт?
Но возможно ли это в принципе? – Вот в чем банально-небанальный вопрос.
А может быть, здесь нужна другая стратегия: описывать и создавать (тематизировать) как раз место встречи двух гетерогенных дискурсов – философского и богословского? То есть радикализировать специфику собственно дискурсов? (откуда, что, и как, и в связи с чем растет, и как хиреет, и как и почему снова прозябает?..)
Или, наоборот, заткнуть все богословское куда-то в самый дальний угол (в «ментальную утробу») и работать только с наличным историко-философским материалом…
Мне кажется, что эти методо-логические вопросы надо как-то решить, прежде чем браться за «философскую уголовщину» (с убийством субъекта).

Мадам Жиллиган и новое поколение феминисток продолжают раскручивать этику заботы, одолженную у Левинаса. Когда я чуть-чуть прикрою текущие темы, обязательно займусь этой компанией вплотную. Пока эта попытка учтения неучтеного, предельной политизации приватного кажется забавной.
В связи с такими неожиданными заимствованиями и смысловыми приращениями, философским ростовщичеством наоборот, надо бы ввести практику компенсации ущерба, надо подумать, как ее реализовывать)).

Самое удивительное, что народ таки приходит на семинары философского колледжа, несмотря на то, что материалы обильно выкладываются на сайте и в сообществе, оставляя дела и развлечения, теснясь в час пик в метро, погружаясь в сырую промозглую мглу ноябрьского вечера. Меня сковывает чувство благодарности своим слушателям, которых было около тридцати, стоят ли мои усилия их совокупных усилий, как необходимо обустроить это время встречи и честно им распорядиться. Сейчас меня интересует только это.

На сегодняшнем семинаре «Философия сознания» у res_sentiens о структуре картезианских аргументов, как подозреваю, выглядела нелепо со своими попытками порушить стратегию угадывания нужного ответа. Запишу так: соблазнительная убедительность картезианского аргумента только в декларации могущества. В «могу ли я сомневаться или представить» — дело не в градусе сомнения, а в волевом решении и признании, что я могу, именно это является рычагом, благодаря которому возможно перемещение. В логике декартовского аргумента невозможна ситуация «могу, но не хочу», и в этом проблема.

Если философский факультет приглашает, то предполагаю, что пускать будут свободно.

Субъект в современной философии часто считался тем, с чем «покончено». Но откуда он вообще взялся и не продолжает ли он своего существования и поныне? Когда зарождается понятие субъекта и как протекает эта философская «беременность субъектом»? Существуют две громкие истории вынашивания европейского субъекта: одна была рассказана Фуко, другая недавно предложена Аленом де Либера (многотомная «Археология субъекта»).Задача: сравнить самые известные археологии субъекта и вскрыть проблемные узлы метода археологии как истории беременности, которой не суждено разрешиться от бремени.
Некоторые темы дискуссий:

Логика и генеалогия: тоталитарность историцистского стиля.
«Интрига» и проблема освидетельствования дискурсивного рассогласования.
Субъектность vs аттрибутивность: апории приписывания.
Персональность: двойник или альтернатива субъекта.
Эгологический тезис: может ли ego быть понятием.
Литература:
Фуко М. Герменевтика субъeкта. Спб., 2007.
Деррида Ж. Когито и история безумия \\ Письмо и различие. М., 2001.
A. de Libera Archeologie du sujet v.1 Naissance du sujet, Paris, VRIN, 2007.
A. de Libera Archeologie du sujet v.2 La quete de l`identité, Paris, VRIN, 2008.
Chauvier S. Dire “Je”. Essai sur la subjectivité, Paris, VRIN, 2001.
Decombes V. Le complement de sujet. Enquete sur le fait d`agir de soi-meme. Gallimard, 2004.
Larmore Ch. Les pratiques du Moi, PUF, 2004.
Decombes V., Larmore Ch. Dernieres nouvelles du Moi, PUF, 2009.
Сhauvire Ch., L'immanence de l'ego, PUF, 2009. 

Семинар состоится в среду 11 ноября в 19-00 по адресу г. Москва, Гостиный двор (м. Китай-город) (схема и описание проезда)

Время проведения: 11 ноября в 19-00
Место проведения: Москва, Гостиный двор (м. Китай-город)
Организатор: Ирина Дуденкова

Карточка события на сайте Московского философского колледжа

Регистрация на мероприятие

Мало им того, что они узрели в средние века целый сонм субъектов и субъектиков, так еще и обнаружили там критический метод. Осталось напасть на следы феминизма, мультикультурализма и концепции глобальной безопасности.

Проявив чудеса изобретательности и лучшую физическую форму, послушала сегодня на конференции в ВШЭ доклад профессора Стефана Шовье, одного из оппонентов Декомба и специалиста в области «эпистемологии первого лица». Очень, очень любопытное получилось сообщение. Начал он с заявления, что семантика возможных миров — искусственная конструкция, потому что она невосприимчива к течению времени и нечувствительна к отличию между открытой и закрытой возможностью. Надо было убегать на занятия, поэтому не удалось повыспрашивать, является ли пример, с которым работал профессор: «Жан мог бы быть летчиком» возможным или необходимым. Завтра также интересные доклады. Интересно, почему эта конференция проходит столь келейно, не было не только наших выдающихся логиков, но даже и студентов?

Что ж, сделала доклад на собрании блоггеров под эгидой Морозова  (Павловского?) о смерти субъекта.
Доклад провис, что и требовалось доказать, дальнейшие выступления показали, что демонстрация бесперспективности выделения разнообразных коллективных субъектов протеста так вульгарно априорно, как делали это участники собрания, так и изощренно апостериорно, как это осуществляет, например, Бадью, Магун или, что удивительно, профессор Капустин в статье о революции в одном из последних Логосов, остались не поняты (за исключением Кырлежева и Павловского) и неубедительны. Слишком издалека начала и не слишком ясно излагала. Но эта задача не была единственной. Основная цель была — продемонстрировать изобретательность и эффективность этики когито. Попытаюсь исправиться.
1. Наметилась тенденция различать так называемого метафизического субъекта, химеричного и иллюзорного, который стал объектом критики философии ложного сознания и исторического субъекта, прогрессивного носителя моральных регулятивов свободы и автономии. Именно в этом мнимом различии находится причина неуспешности критики субъекта, именно поэтому, несмотря на давно провозглашенную смерть, теория субъекта остается актуальной. Дело в том, что допускается необоснованное разведение онтологии когито, метафизики присутствия, обеспечивающей непосредственного доступ к самоданности эго и этики когито, подчиненной императиву подозрения, который Мамардашвили сформулировал как жизненную задачу «быть шпионом», а я называю этикой диссидентства. Субъекту, произведенному операцией радикального сомнения, обязательно показано иметь тайную думу, представлять фигуру инакомыслия, подвергать отрицанию доступные содержания. Благодаря процедуре негации в концепцию субъективности вносится динамический момент, начинается процессия когито. Процедура подозрения как этическая установка, благодаря которой субъект остается дееспособным в самых изощренных вариантах критики - причина устойчивости этой идеи. Для безусловной дискредитации философии субъективности необходимо доказать связность онтологии и этики когито и провести критику с неимманентных этических позиций.
2. Что касается настойчивого употребления квазимарксистского понятия коллективного субъекта протеста как консолидированной народной воли и исторической силы, то против него могут быть выдвинуты следующие соображения. С одной стороны, представляются необоснованными и произвольными предположения об исторической субъектности в случае с простым набрасыванием сетей социальных различий, как это делали присутствующие блоггеры , с другой, не устраивает пассивность и отложенная готовность к политическому жесту в случае, когда мы имеем дело с "субъектом события"  в стиле Бадью, когда предлагается просто ждать его явления из пены социальных  потрясений, проявляя при этом верность и выдержку.   
И еще интересно было бы послушать Ивангога, который знает какую-то тайну о смерти политического субъекта и даже мог ее увлекательно рассказать, да отчего-то не решился.
Больше я на такие собрания не ходок.
 

Надо самокритично посмотреть на себя. Ситуация в сфере развития новых технологий для России весьма печальная. Собственные наши интеллектуальные силы невелики. Поэтому никакой суверенной модернизации не может быть. Тут я поставил бы обратную задачу. Чем более открытыми и дружелюбными мы будем и чем больше мы благодаря этому сможем получить от передовых стран денег, знаний, технологий, тем сувереннее и сильнее станет наша демократия.
Странно все, это же именно позиция сырьевой и догоняющей страны. А еще там есть великолепные пассажи про патриотизм и много прочих других несуразностей.

Сегодня в Фаланстере листала и листала свежеизданного Бибихина "Чтение философии" и вспоминала первый курс, когда с Федором Морозовым после занятий по древнегреческому забирались на последние ряды первой поточной и слушали напряженно длинные паузы, которые делал Бибихин между своими пространными сентенциями, мало чего понимая (курс  был по Витгенштейну). Федор шипел в ухо: "Не пойму я, гуру он или шарлатан" Только через полгода я приспособилась следить и стала записывать.
Совершенно обратный, но также ошеломляющий эффект случился от напористой артистичной манеры Гиренка, я стала ходить к нему, когда он только устроился совместителем и на спецкурс являлась пара сонных студентов старших курсов. Он, видимо, был под впечатлением от Делеза, рассказывал о номадах и симулякрах и метался по аудитории.
Как-то не пошли мне впрок эти уроки и преподавательский опыт не играет роли, все также трудно думать публично, происходит рассогласование между вязкими мыслями и быстрой речью.

Когда Понтий Пилат с высоты
Передовой науки и прогрессивной культуры
Спросил арестованного жидка:
"Что есть истина?"
Он ведь не ждал  и не хотел
услышать ответ.
Он-то  знал,
Что ответа нет...
Априорные знания эти,
высота философии сей
Аксиомами стали для бедных детей,
Пропечатаны в каждой газете
В интернете, буклете, кассете
И в моем бестолковом куплете...
Есть вопросы?
Вопросов нету.