![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=92.1){kind=small}
(без темы)
Сделала абстракт доклада на конференцию, пусть повисит здесь, буду благодарна тем, кто потрудиться подумать со мной в этом направлении
Apocatastasis и универсальное спасение.
Apocatastasis и универсальное спасение.
- Для того, чтобы ухватить расхождение divinology Мейясу с теологией, недостаточно перечислять все мотивы соперничества, которые он сам приводит в Божественном несуществовании, в том числе потому, что модель теологии, которую он рисует, слишком проста и скорее напоминает карикатуру. В качестве примера можно привести рассуждения о несправедливости спасения «узкими вратами», которому противопоставляется справедливая идея универсального спасение через воскрешение. Подобный аргумент часто приводит Жижек: христианский универсализм исключает неверующих из самой человеческой универсальности. Между тем, в богословской традиции идеи apocatastasis, всеобщего спасения, является устойчивой проблемой для Григория Нисского, Максима Исповедника и других, прецедент построения на ее основе рациональной сотериологии имеется в русской философии, он принадлежит современнику и собеседнику Достоевского и Толстого Николаю Федорову.
- Так ли непринужденно сопрягаются идеи справедливости и универсального спасения, как представляется Мейясу, даже при условии суждения о Боге как «контингентном, но вечно возможном эффекте Хаоса, неподчиненного никакому закону»? Известное движение мысли богослова, ставящого под сомнение практическое значение идеи apocatastasis по-прежнему в силе: не делается ли в таком случае спасение принудительным, не отменяется ли возможность свободного действия, выбора не-спасения? Риск веры и огонь мессианизма в таком случае приближается к уверенности познания и оказывается украден холоднокровным рассчетливым прагматическим жестом опытного и удачливого игрока в кости.
- Попадает ли точно в цель такая богословская критика этического имманентизма Мейясу, как и других философских сотериологических теорий, вооруженная аргументом о необходимости и принудительности формы, в которую облекаются рассуждения о возникновении и контингентности, по выражению Люка Ферри: «философия могла бы, как религия, быть доктриной спасения, но скорее благодаря разуму и самой философии, чем с помощью Бога или веры»? Пожалуй, нет, потому что изобретательный философский фидеизм Мейясу покоиться не сколько на противопоставлении уверенности и веры, знания и доверия, сколько на мощном допущении взаимодополнительности веры и надежды, можно даже считать его концепцию попыткой построить пустую и чистую форму эсхатологии, в этом ее сила и отличие от актуального для современной философии мессианизма марксистской закваски (Блох, Беньямин)
